What is *They Take Our Jobs!* by Aviva Chomsky about?

*They Take Our Jobs! And 20 Other Myths About Immigration* systematically dismantles common misconceptions about immigration in the U.S., arguing that myths like “immigrants steal jobs” or “immigrants don’t pay taxes” reinforce systemic inequality. Chomsky traces how immigration policies are shaped by racialized labor exploitation, historical patterns of U.S. intervention abroad, and corporate interests, urging readers to reframe migration as a human right rather than a criminal act.

Who should read *They Take Our Jobs!* by Aviva Chomsky?

This book is essential for educators, policymakers, activists, and anyone seeking to understand the structural forces behind immigration. Chomsky’s evidence-based approach makes it valuable for debunking stereotypes in classroom discussions, while her clear prose appeals to general readers interested in labor rights, racial justice, and the intersection of U.S. foreign policy with migration trends.

What are the key myths about immigration debunked in *They Take Our Jobs!*?

Chomsky challenges 21 pervasive myths, including: - “Immigrants take jobs from citizens” (she shows how labor markets are segmented by race and policy). - “Immigrants don’t assimilate” (she critiques assimilation as a colonialist demand). - “Border enforcement protects national security” (she ties border militarization to corporate profit).

How does Aviva Chomsky’s background influence *They Take Our Jobs!*?

As a historian of Latin America and labor, Chomsky grounds her analysis in centuries of U.S. economic exploitation in regions like Central America, showing how migration is often a direct consequence of policies like free-trade agreements and military interventions. Her activism in immigrant rights movements informs the book’s urgent call for systemic change.

Why is *They Take Our Jobs!* relevant in 2025?

With ongoing debates about border policies, climate displacement, and global labor shortages, Chomsky’s framework helps readers analyze how scapegoating immigrants distracts from corporate greed and environmental crises. Updated editions address post-2020 shifts, including pandemic-era essential worker struggles and anti-immigrant rhetoric in elections.

What solutions does *They Take Our Jobs!* propose for immigration reform?

Chomsky advocates for decriminalizing migration, ending employer exploitation of undocumented workers, and addressing root causes like militarism and inequality. She emphasizes cross-border solidarity over nationalist “solutions,” arguing that open borders and labor rights are inseparable.

How does *They Take Our Jobs!* compare to other immigration books?

Unlike memoirs or policy-heavy texts, Chomsky’s myth-busting format offers accessible, conversational analysis. It complements works like *Open Borders* by Bryan Caplan (libertarian perspective) and *The Devil’s Highway* by Luis Urrea (narrative nonfiction) by focusing on systemic labor exploitation and historical context.

What are the most impactful quotes from *They Take Our Jobs!*?

- **“Laws don’t stop migration—they just make migrants vulnerable.”** Highlights how criminalization enables wage theft. - **“Today’s ‘illegals’ are yesterday’s braceros.”** Connects past guest-worker programs to modern exploitation.

Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

And 20 Other Myths About Immigration, Expanded Edition

Aviva Chomsky

4.06(606 Reviews)

Обзор: Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

Хомский с хирургической точностью разрушает 20 мифов об иммиграции. Этот преобразующий текст, выдержавший 22 издания, сформировал академический дискурс и превратил читателей в осведомленных активистов. Какие глубоко укоренившиеся предубеждения об иммиграции вы неосознанно поддерживаете? Приготовьтесь к тому, что ваше мировоззрение подвергнется серьезному испытанию.

Выберите способ повествования

Изучите Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!» в разных стилях обучения

Те же идеи из Они отнимают наши рабочие места!. Выберите подходящие вам голос, глубину и темп. Меняйте в любое время.

Глава 1

Год, когда придумали слово «нелегал»

Спросите любого человека, почему он против иммиграции. В девяти случаях из десяти вы услышите одно и то же слово: «нелегалы». Оно звучит так, будто это закон природы. Как гравитация. Но это совсем не так. До тысяча девятьсот двадцать четвёртого года в Соединённых Штатах вообще не существовало такого понятия, как «нелегальный иммигрант». Двадцать пять миллионов европейцев пересекли Атлантику и сошли с корабля без виз, без паспортов, имея на руках только билет. Всего около одного процента из них отправили обратно с острова Эллис. И то лишь из-за тяжёлых болезней или судимостей. Категории «нелегальный иммигрант» не было просто потому, что Конгресс её ещё не придумал. Чтобы она появилась, потребовался специальный закон. Причём очень конкретный. Этот простой факт объясняет главную суть книги историка Авивы Хомски «Они отбирают нашу работу!». Она десятки лет преподавала и изучала историю иммиграции, труда и Латинской Америки в Государственном университете Салема. И раз за разом замечала одну важную вещь. Дело вовсе не в том, что люди чего-то не знают. Весь спор об иммиграции строится на понятиях, которые были созданы искусственно. Конкретными людьми, в конкретные моменты истории и по конкретным экономическим причинам. Когда понимаешь, кто и зачем создал эти категории, популярные фразы вроде «они отбирают нашу работу» или «почему они не могут встать в общую очередь» теряют смысл. Вы начинаете видеть за ними не претензии к чьему-то поведению, а спор о том, кому вообще положены права. Эта книга стала классикой в академической среде. Она выдержала множество переизданий именно потому, что не просто исправляет факты. Она полностью меняет взгляд на проблему. Мы пройдём по этому пути вслед за Авивой Хомски. Посмотрим на экономику, законы, расовый вопрос и на страны, которые США сами помогли опустошить. И наконец, на границу, где всё это становится смертельно опасным. Начнём с того, с чего всегда начинаются споры: с рабочих мест.

Глава 2

У рабочих мест нет паспорта

Аргумент кажется железным: количество рабочих мест ограничено. Иммигранты забирают часть из них, а значит, местным достаётся меньше. Но эта логика рушится от одного простого вопроса: а что вообще такое «американское» рабочее место? В сороковых годах правительство США вместе с консалтинговой фирмой «A. D. Little» из Кембриджа, штат Массачусетс, запустило программу «Бутстрэп». Задумка была простая: предложить компаниям землю, займы, здания и налоговые льготы, чтобы они перенесли производство с высокой долей ручного труда в Пуэрто-Рико. Там зарплаты были ниже, а трудовое законодательство США не действовало. Программа сработала настолько хорошо, что в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году правительство наняло ту же фирму для аналогичного проекта в Мексике. Это назвали Программой индустриализации приграничных районов. К семидесятым годам эта стратегия охватила весь Карибский бассейн, Центральную и Южную Америку, а затем и Азию. А соглашение НАФТА в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году просто подлило масла в огонь, который горел уже полвека. Задумайтесь вот о чём. Американским компаниям даже не нужно было, чтобы иммигранты приезжали к ним за дешёвой работой. Они просто переносили заводы туда, где была эта рабочая сила. Каждый раз, когда профсоюз в Огайо или Массачусетсе требовал повышения зарплат, у компании всегда было место, куда сбежать. Причём инфраструктуру там уже построило местное правительство. Рабочие и целые города начали соревноваться друг с другом: кто предложит бизнесу самые низкие зарплаты и самые слабые законы. Исследователи называют это «гонкой по нисходящей». И это делают вовсе не иммигранты. Это делает бизнес при прямой поддержке государства — одновременно по отношению к рабочим во всём мире. Цифры тоже не подтверждают формулу «больше иммигрантов — меньше работы». Исследовательский центр «Pew Hispanic» изучал статистику занятости в США за десять лет и не нашёл никакой постоянной связи между количеством приезжих в регионе и благополучием местных рабочих. Во время Великой депрессии безработица достигала двадцати процентов. Хотя в те годы иммиграция практически прекратилась. Рабочие места — это не пирог фиксированного размера. Приезжие люди тоже покупают продукты, снимают квартиры, отправляют детей в школы и ходят к стоматологам. Тем самым они создают новые рабочие места, а не только конкурируют за старые. Рынок труда гибок. А вот что действительно не меняется, так это готовность компаний идти на всё, лишь бы никому не платить честно.

Следите за каждым словом во время прослушивания

Читайте Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!» вместе с аудио: каждое слово подсвечивается в реальном времени.

Глава 3

Как создать класс бесправных людей

Если количество рабочих мест не фиксировано, почему зарплаты обычных работников падают, а прибыли корпораций бьют рекорды? К две тысячи шестому году доля зарплат в экономике США упала до минимума за всё время наблюдения за этими цифрами с сороковых годов. Ответ кроется не в том, что иммигранты конкурируют с гражданами. Дело в том, что и тех и других сжимает система. Ей необходим постоянный поток людей, которые просто не могут сказать «нет». Экономисты называют это двухсегментным рынком труда. Есть первичный сектор. Он защищён законами, там работают профсоюзы, там есть стабильность и гарантии. И есть вторичный сектор. Там нет правил, условия опасные, перспектив ноль. Исторически туда попадали те, у кого не было сил сопротивляться. Почему люди соглашаются на такие условия? Авива Хомски указывает на простую и жестокую реальность. Многие иммигранты смотрят на вещи через призму двух разных цен. Зарплата, которая в США считается нищенской, у них дома означает выживание или даже надежду на лучшее будущее. Почти четверть жителей Мексики, около половины филиппинцев и более девяноста процентов нигерийцев живут у себя на родине меньше чем на два доллара в день. Доллар, заработанный на кухне в Лос-Анджелесе, в мексиканском штате Мичоакан имеет совсем другую ценность. Бизнес понял это ещё поколения назад. Хомски приводит прямую и нелицеприятную аналогию. Бразильские рабовладельцы в своё время посчитали, что стоимость раба окупается примерно за два года. А дальше идёт чистая прибыль. Поэтому было выгоднее загнанного человека заменить новым, чем вкладываться в его долгосрочную жизнь. Иммиграция позволяет компаниям получать нечто похожее, даже не владея людьми. Работник вырос, выучился и встал на ноги у себя в штате Оахака. Потом он приезжает на север на лучшие двадцать лет своей трудовой жизни. А когда возвращается домой, американская компания не тратит ни цента на его лечение, обучение или пенсию. В тысяча девятьсот сорок втором году запустили программу «Брасеро». Само слово происходит от испанского «брасо» — рука. Людей нанимали не как личности. Их ввозили просто как рабочие руки. Большую часть двадцатого века американские профсоюзы не боролись с этой системой. Они защищали своё привилегированное место внутри неё. В тысяча девятьсот пятом году Сэмюэл Гомперс, глава Американской федерации труда, прямо заявил: «Белые люди не позволят разрушить свой уровень жизни неграм, китайцам, японцам или кому-либо ещё». В том же году «Большой Билл» Хейвуд открывал съезд более радикальной организации «Индустриальные рабочие мира». Он принципиально отказался от обращения «сограждане», потому что многие в зале не были гражданами. Он назвал их «товарищи по работе». Это были два совершенно разных взгляда на то, кто имеет право на человеческое отношение. Взгляд Гомперса победил почти на целый век. Лишь в тысяча девятьсот девяносто третьем году профсоюзное объединение АФТ-КПП официально изменило позицию. Они осудили политиков, которые «используют страхи людей и делают из иммигрантов козлов отпущения», и признали, что приезжие не являются причиной проблем страны.

Глава 4

Налоги, о которых никто не говорит

Если система держится на бесправных людях, что эти люди в неё отдают? Каждый иммигрант, независимо от статуса, платит налог с продаж, налог на бензин и налог на имущество — напрямую или через аренду жилья. Около трёх четвертей незадокументированных рабочих в официальном секторе используют чужие или вымышленные номера социального страхования. И вот тут начинается то, чего никто не ожидает. Это не убыток для системы. Это её финансирование. К две тысячи пятому году Администрация социального обеспечения США собирала около семи миллиардов долларов в год с рабочих, которые никогда не смогут получить из этих денег ни цента. Газета «Нью-Йорк таймс» назвала это прямо: нелегальные рабочие «субсидируют систему на семь миллиардов долларов в год». Исследования на уровне штатов показывают то же самое. В Джорджии нелегальные иммигранты платили от тысячи восьмисот до двух тысяч четырёхсот долларов в год каждый в виде местных налогов. Это около двухсот миллионов долларов в бюджет штата от людей, которые, как принято считать, только берут и ничего не дают. В Колорадо выяснили, что приезжие без документов покрывают от семидесяти до восьмидесяти пяти процентов используемых ими услуг из собственного кармана через налоги. А если они и пользуются социальными услугами меньше, чем платят, то лишь по одной причине — они боятся. Боятся, что любое обращение в госорганы раскроет их статус, испортит документы или приведёт к депортации родных. А что с денежными переводами на родину? Со стороны кажется, что деньги просто утекают из страны. В две тысячи пятом году латиноамериканские иммигранты отправили домой более пятидесяти миллиардов долларов. Но это лишь около десяти процентов от того, что они заработали в США. Остальные девяносто процентов остаются в американской экономике. Что кажется утечкой капитала, на деле оказывается лишь маленьким ручейком из реки, которая течёт совсем в другую сторону — в сторону экономики, получающей огромную выгоду от их дешёвого труда.

Получите больше: Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

Получайте новые идеи каждый день из более чем 100 000 уроков
Слова подсвечиваются синхронно с аудио
Ваша библиотека сохранена на всех устройствах

Глава 5

Как переход границы стал преступлением

Но почему простой переход границы делает человека преступником, а ошибка в анкете в другом месте делает тебя гражданином? У этой грани есть точная дата рождения: тысяча девятьсот двадцать четвёртый год. До этого, начиная с тысяча семьсот девяностого года, законы о натурализации ограничивали гражданство «свободными белыми лицами». Но самого понятия «нелегальный въезд» не было. Закон просто закрывал доступ к гражданству определённым расам, а не охранял саму линию на карте. Закон об иммиграции 1924 года всё изменил. Именно тогда создали Пограничную службу США. Впервые в истории Америки появилась юридическая категория человека, который находится в стране без каких-либо прав. Не гражданин, не законный иммигрант, а просто человек, которого закон отказывается видеть. Реформа тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, которая наконец отменила открыто расистские квоты, часто подаётся как момент, когда Америка открыла свои двери. На практике она их захлопнула. Программу «Брасеро» закрыли. И в то же время впервые ввели жёсткий лимит на иммиграцию из Мексики. При этом никто не учёл, что сезонная сельхозработа и сложившиеся связи никуда не делись. В один день люди, которые годами легально ходили через границу на одну и ту же работу, стали «нелегалами». А легального пути взамен отнятого им просто не предложили. На вопрос «почему они не хотят жить по правилам?» Авива Хомски отвечает примером Розы Паркс. Роза Паркс нарушила закон. Гарриет Табмен нарушала закон снова и снова, спасая людей, которые по закону считались чужой собственностью. Мы не считаем их преступницами, потому что те законы были созданы не для защиты людей от вреда, а для лишения прав конкретных групп. Иммиграционное право работает точно так же. Оно карает не за кражу или насилие. Оно карает за сам факт существования. Вспомните Джозефа Дантику, восьмидесятиоднолетнего гаитянского баптистского священника. В две тысячи четвёртом году бандиты в Порт-о-Пренсе угрожали ему смертью, если он не заплатит выкуп. У него была действующая американская виза. Он прилетел в Майами. На контроле иммиграционная служба одобрила въезд и спросила, на сколько он приехал. Когда он сказал, что хочет попросить политическое убежище, его тут же арестовали. У него отняли лекарства. Семье, которая ждала его в аэропорту, не разрешили с ним увидеться. Через четыре дня он умер в центре содержания иммигрантов. Будь он кубинцем, а не гаитянином, ничего этого бы не произошло. Ему достаточно было бы сказать волшебную фразу: «я кубинец».

Глава 6

Одну лодку встречают с цветами, другую разворачивают назад

Этот двойной стандарт не случайность. Это вся суть американской политики в отношении беженцев. Со времён Второй мировой войны подавляющее большинство из трёх миллионов принятых беженцев прибыли всего из трёх мест: Кубы, Вьетнама и бывшего Советского Союза. Десятилетиями само понятие «беженец» в законе означало буквально человека, бегущего от коммунизма. Особенно ярко это видно на примере Кубы и её ближайшего соседа — Гаити. Закон об урегулировании статуса кубинцев 1966 года давал каждому кубинцу, ступившему на землю США и прожившему там год, автоматическое право на грин-карту. Гаитян, бежавших от диктатуры Дювалье — союзника США, ждал совсем другой приём. В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году иммиграционные чиновники решили, что гаитяне — это «экономические», а не политические беженцы. Их собеседования проводили в бешеном темпе, по сорок человек в день. Из более чем четырёх тысяч заявок не одобрили ни одной. В тысяча девятьсот восьмидесятом году два кризиса столкнулись нос к носу. Сто двадцать пять тысяч кубинцев прибыли во время «лодочного исхода» из порта Мариэль, и их приняли как политических беженцев. В том же году гаитян, бежавших от точно такой же жестокости, отправили назад как экономических мигрантов. В тысяча девятьсот восемьдесят первом году Рейган договорился, чтобы Береговая охрана США перехватывала гаитянские лодки прямо в море и разворачивала их. Нигде в мире больше не было подобной практики. К тысяча девятьсот девяностому году так остановили двадцать три тысячи гаитян. Убежище дали только восьмерым. В тысяча девятьсот девяносто первом году гаитянская лодка остановилась, чтобы спасти кубинцев, чьё судно терпело бедствие. Береговая охрана вернула гаитян на Гаити. А кубинцев оставила. В тысяча девятьсот девяносто четвёртом году Клинтон начал отправлять перехваченных в море кубинцев на базу Гуантанамо вместе с гаитянами. Газета «Вашингтон пост» тогда удивлённо писала, что «одним росчерком пера Клинтон уравнял кубинцев с гаитянами». Но даже там равенства не получилось. Гаитян тысячами принудительно возвращали домой, а кубинцев потихоньку вывозили во Флориду из гуманитарных соображений. То же самое происходило и в Центральной Америке. В восьмидесятые годы, когда США поддерживали жестокие режимы в Сальвадоре и Гватемале и одновременно боролись с революционным правительством Никарагуа, статистика одобрения убежища говорила сама за себя. Двадцать шесть процентов для никарагуанцев, бежавших от неугодного Вашингтону режима. Два с половиной процента для сальвадорцев. И меньше двух процентов для гватемальцев, бежавших от правительств, которые финансировал Вашингтон. Слово «беженец» никогда не означало «человек в опасности». Оно означало «человек, чья опасность нам политически выгодна».

Следите за каждым словом во время прослушивания

Глава 7

Цена того, чтобы считаться белым

Под законами и под зарплатами лежит ещё более глубокий пласт. Начиная с первого закона о натурализации тысяча семьсот девяностого года, американское гражданство предназначалось исключительно для «свободных белых лиц». Никто не пытался дать определение слову «белый». Это считалось очевидным. В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году Верховный суд США окончательно закрепил эту логику в судебном деле Дреда Скотта. Суд постановил, что потомки африканцев, даже освобождённые от рабства, никогда не смогут стать гражданами. Председатель Верховного суда Роджер Тони прямо заявил, что у них «нет прав, которые белый человек обязан уважать». Четырнадцатая поправка в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году наконец дала гражданство всем рождённым в стране, кроме коренных американцев. Они получили полные права только в тысяча девятьсот сороковом году. А натурализация — путь для тех, кто родился в другом месте, — оставалась ограниченной по расовому признаку ещё долгие десятилетия. Закон об исключении китайцев 1882 года не просто закрыл въезд новым иммигрантам. Он сократил китайское население США со ста девятнадцати тысяч в тысяча девятисотом году до восьмидесяти пяти тысяч к тысяча девятьсот тридцатому. Один историк назвал это единственным успешным примером этнической чистки в истории американской иммиграции. Суды десятилетиями разбирали отдельные дела, решая, кто юридически считается белым. Они спорили, подходит ли «розовый» оттенок кожи японцу, делает ли сирийца белым то, что он родом из библейских мест. Армян признали белыми только в тысяча девятьсот девятом году. Лишь в тысяча девятьсот пятьдесят втором году эти ограничения окончательно отменили. Во многом из-за стыда — ведь США оставались единственной страной в мире, кроме гитлеровской Германии, с официально расистским законом о гражданстве. Вот почему история про «плавильный котёл» — это миф. И вот почему это важно для ассимиляции сегодня. Когда итальянские, польские или еврейские иммигранты ассимилировались век назад, они поднимались вверх по социальной лестнице — в категорию «белых» со всеми вытекающими привилегиями. Писательница Тони Моррисон в тысяча девятьсот девяносто третьем году сформулировала это с хирургической точностью: главным ритуалом вхождения в американскую культуру всегда было усвоение «пренебрежительного отношения к местному чёрному населению». Пири Томас, темнокожий пуэрториканский писатель, вспоминал детство в Бронксе. Итальянские матери относились к нему как к родному. А их сыновья, ставшие американцами всего на одно поколение раньше, оскорбляли его и насмехались над его сестрой. Вот так ассимиляция работала на практике. Для цветных иммигрантов такого социального лифта нет. Исследователь образования Марсело Суарес-Ороско изучал подростков из Латинской Америки. Он выяснил, что только что приехавшие ребята были самыми полными надежд, самыми трудолюбивыми и пользовались наибольшим уважением учителей. Просто потому, что они ещё не усвоили американскую расовую иерархию. Но чем дольше они оставались в стране, тем быстрее угасала эта надежда. Они сталкивались с фактом: чем выше уровень образования у цветного человека, тем больше разрыв в доходах по сравнению с его белыми ровесниками. В двухтысячном году школу оканчивали семьдесят шесть процентов белых учеников и только пятьдесят три процента латиноамериканцев. По той же причине рушатся и претензии по поводу языка. Фраза «почему они не хотят учить английский?» не выдерживает проверки фактами. Девяносто два процента латиноамериканцев, опрошенных центром «Pew», сказали, что учить английский очень важно. А в Нью-Йорке на курсах английского как второго языка было всего сорок тысяч мест на более чем миллион желающих. Они не отказываются ассимилироваться. Просто ассимиляция для них ведёт совсем в другое место, чем когда-то для ирландцев или итальянцев.

Глава 8

Две колонии, один экспорт: люди

Ни зарплаты, ни законы, ни расовый порядок не объясняют главного: почему люди вообще уезжают из дома? Чтобы это понять, нужно посмотреть, что страна назначения сделала со страной исхода. И вот деталь, которая переворачивает представление о том, будто «бегут самые бедные». Самые бедные страны мира практически не отправляют мигрантов в США. Боливия, одна из беднейших стран Латинской Америки, почти не даёт миграционного потока. А Пуэрто-Рико — самое богатое место в регионе — отправило на материк почти половину своего населения. Дело не в бедности. Дело в колониализме. Пуэрто-Рико оставалось колонией США с тысяча восемьсот девяносто восьмого по тысяча девятьсот пятьдесят второй год. И Вашингтон не просто вывозил оттуда сахар. Он пытался стереть местную культуру. Остров даже официально переименовали в «Порто-Рико». Американский комиссар по образованию в тысяча девятьсот третьем году назвал испанский язык «диалектом без литературы» и заставил преподавать в школах на английском. Писательница Магали Гарсиа Рамис отлично описала, что это делает с самооценкой ребёнка. Её героиня, девочка-подросток Лидия, переживает, что Пуэрто-Рико не дало миру ни одного известного художника. И что её флага нет даже на форзаце словаря рядом с колониями Великобритании. «Мы ничто, — думает она. — Нас не существует». А в сороковых годах началась программа «Бутстрэп». США использовали дешёвый труд в собственной колонии, закрывая заводы у себя дома, и параллельно вербовали пуэрториканцев на швейные фабрики Нью-Йорка. В итоге сорок процентов населения острова уехало на материк. Не потому, что Пуэрто-Рико было беднейшим местом. А потому, что оно было сильнее всего связано со страной, которая забирала его людей. Случай с Филиппинами ещё нагляднее, хотя о нём мало кто знает. Испания уступила Филиппины США по тому же договору тысяча восемьсот девяносто восьмого года, что и Пуэрто-Рико с Кубой. Но в отличие от Пуэрто-Рико, филиппинцы оказали сопротивление. Началась война, которую практически стёрли из американской памяти. У неё даже нет официального названия, хотя она длилась дольше и унесла больше жизней, чем сама Испано-американская война. Именно эта война вдохновила Редьярда Киплинга на стихотворение «Бремя белого человека». Президент Мак-Кинли объявлял об оккупации словами: «Мы приходим не как завоеватели». А тех, кто сопротивлялся, он обещал «привести к законному порядку с необходимой твёрдостью». Спустя десятилетия, в тысяча девятьсот тридцать четвёртом году, Конгресс США открыл Филиппинам путь к независимости. И одним росчерком пера филиппинцы, бывшие «национальными субъектами США», в один миг превратились в иностранцев. Они потеряли право въезда в страну, которая правила ими тридцать шесть лет. Тем временем суды Калифорнии в тридцатые годы всерьёз спорили, считаются ли филиппинцы «монголами» или «малайцами», чтобы решить, имеют ли они право жениться на белых женщинах. А с тысяча девятьсот сорок восьмого года эти отношения приняли современную форму. Программа обмена стала привозить филиппинских медсестёр на «постдипломную стажировку». С сорок восьмого по семьдесят третий год приехало двенадцать тысяч человек. Большинство осталось. К тысяча девятьсот восемьдесят девятому году семьдесят три процента всех иностранных медсестёр в США были с Филиппин. В одном только Нью-Йорке почти каждая пятая медсестра была филиппинкой. Почему? Потому что работа медсестры в США оплачивалась плохо, а условия были тяжёлыми. И вместо того чтобы улучшить условия труда, больницы просто ввозили людей, у которых не было выбора. Та же логика вторичного рынка труда, что и в программе «Брасеро», только в медицинских халатах. Начинающая медсестра на Филиппинах получает около двух тысяч долларов в год. В США — тридцать шесть тысяч. Сегодня экономика Филиппин более чем на тринадцать процентов зависит от денежных переводов этих медсестёр. При этом, по данным местных исследователей, около восьмидесяти процентов филиппинских врачей бросают медицину и переучиваются на медсестёр — только чтобы уехать из страны. «Филиппинский народ страдает, потому что США забрали всех наших обученных медсестёр, — говорила президент Ассоциации медсестёр Филиппин. — Но что мы можем сделать?». А бывший глава Национальных институтов здравоохранения страны высказался ещё резче: «Я прошу о справедливости. Должен быть взаимный обмен, а не просто забирать, забирать и забирать». Колониализм не заканчивается, когда спускают флаг. Он просто меняет предмет экспорта — вместо сахара и меди начинает вывозить людей.

Получите больше: Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

Получайте новые идеи каждый день из более чем 100 000 уроков
Слова подсвечиваются синхронно с аудио
Ваша библиотека сохранена на всех устройствах

Глава 9

Пустыня, где политика встречает человека

Всё это — рабочие места, зарплаты, законы, расовый вопрос и колониальное прошлое — сходится на границе. За последнее десятилетие США потратили около двадцати миллиардов долларов на милитаризацию границы. Но это никого не остановило. Уэйн Корнелиус, изучавший операцию «Гейткипер», выяснил, что она никак не повлияла на число нелегальных переходов. Зато она сделала возвращение домой настолько опасным, что люди перестали ездить сезонно. Они стали оставаться навсегда и перевозить семьи. В итоге средний срок нелегального пребывания в США с тысяча девятьсот девяносто третьего по две тысячи второй год увеличился почти вдвое. Переход границы стал катастрофически дорогим и смертоносным. Услуги контрабандистов подорожали с пятисот долларов в тысяча девятьсот девяносто третьем году до двух с половиной тысяч к две тысячи четвёртому. Рынок захватили организованные преступные сети. За десятилетие после начала операции «Гейткипер» при переходе границы погибло от трёх до трёх с половиной тысяч человек. Большинство — в пустыне Аризоны, куда их вытеснили стены, построенные в более доступных местах. Мария Эухения Мартинес была одной из них. Она приехала из Уэуэтенаго — индейского региона Гватемалы, разорённого в восьмидесятые годы жестокими действиями властей при поддержке США. Тогда восемьдесят процентов населения провинции были вынуждены покинуть свои дома. В две тысячи третьем году тридцатидевятилетняя Мария, мать восьмерых детей, бежала от мужа-тирана. Доходов от продажи сосисок на рынке не хватало даже на школу младшим детям. Она добралась до Лос-Анджелеса к родственникам и устроилась на швейную фабрику. Отправляла деньги домой — на учёбу детям, на свадьбу старшему сыну. В июне две тысячи четвёртого года её депортировали. Пытаясь вернуться, она с небольшой группой пошла через пустыню между Тихуаной и Мехикали. Это восьми-десятичасовой переход по стоградусной жаре по Фаренгейту. Через четыре часа она упала от теплового удара. У группы закончилась вода. Люди в панике повернули назад, оставив её. Вертолёт Пограничной службы нашёл её тело лишь через несколько дней. Вот как выглядит эта проблема на самом деле. Это не очередь людей, пытающихся пролезть вперёд других. Это женщина на пустынной тропе без воды, которая просто пытается вернуться на работу, чтобы прокормить своих детей. Стоит помнить и о том, что эти стены не имеют никакого отношения к безопасности. Все террористы одиннадцатого сентября въехали в страну легально, по визам, через обычные контрольно-пропускные пункты. Стена в пустыне не остановила бы ни одного из них. И стоит помнить, что громкие антииммигрантские лозунги редко отражают реальные взгляды большинства. В Калифорнии Законопроект 187 был принят в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году пятьюдесятью девятью процентами голосов. Но на выборы пришло меньше половины избирателей. И это были в основном пожилые, белые и обеспеченные жители. Наоборот, общенациональные опросы стабильно показывают: тема иммиграции волнует людей куда меньше, чем работа, преступность или образование. Шумиху создают те, кто чувствует проблему очень остро, а раздувают её те, кому выгоден страх. Как могло бы выглядеть реальное решение этой проблемы? Ответ Авивы Хомски звучит удивительно просто: отменить уголовное наказание за переход границы, чтобы люди перестали гибнуть в пустынях и тонуть в океане. Дать полные юридические права тем, кто уже здесь, чтобы работодатели потеряли возможность шантажировать их депортацией. Отменить карательные законы, принятые с девяностых годов. Само по себе это не решит проблему глобального неравенства. Но, как писал уругвайский писатель Эдуардо Галеано, средний житель США потребляет столько же, сколько пятьдесят жителей Гаити. И хрупкий мировой баланс держится именно на сохранении этого разрыва. Иммиграционная политика — это спор не о границах. Это спор о том, кому мы разрешаем иметь права. Эти правила не были спущены свыше. Их написал Конгресс. А значит, кто-то может написать их иначе.

★★★★★

Вы дочитали Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!» до конца

“Прошло 23 дня, и я пользуюсь приложением каждый день. Теперь оно стало частью моей повседневной жизни.”

jayallen

Ключевые темы: Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

immigration myth-busting
labor market displacement
global inequality
undocumented worker rights
border enforcement policy

Лучшие цитаты — Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

Terminology matters profoundly and shapes both public discourse and policy outcomes.
Modern corporations operate across borders.
Restrictive immigration laws paradoxically contribute to this vulnerability.
The economy is fundamentally elastic.
The shift from 'illegal immigrant' to 'undocumented' reflects growing recognition of human dignity.

Персонажи: Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

Aviva ChomskyAuthor and historian who analyzes immigration
Noam ChomskyActivist who provided commentary on the book
ReaganU.S. President linked to economic deregulation

Об авторе

Авива Хомски, автор книги Они забирают наши рабочие места! И еще 20 мифов об иммиграции (They Take Our Jobs! And 20 Other Myths About Immigration), — выдающийся историк и защитник социальной справедливости, специализирующийся на вопросах иммиграции, труда и латиноамериканских исследований.

Профессор истории и координатор латиноамериканских исследований в Университете Сейлем Стейт, она сочетает в своей работе академическую строгость с активизмом, опираясь на десятилетия исследований глобальной динамики труда и внешней политики США.

Экспертиза Хомски охватывает такие признанные труды, как Без документов: как иммиграция стала незаконной (Undocumented: How Immigration Became Illegal) и Связанные истории труда: Новая Англия, Колумбия и формирование глобального рабочего класса (Linked Labor Histories: New England, Colombia, and the Making of a Global Working Class), в которых исследуются системное неравенство и опыт мигрантов. Ее отмеченная наградами работа 1997 года Вест-индские рабочие и компания United Fruit в Коста-Рике (West Indian Workers and the United Fruit Company in Costa Rica) утвердила ее как ведущего эксперта в истории рабочего движения.

Многолетний активист за права иммигрантов, Хомски выступает с критикой иммиграционной политики, которая находит отклик как в академических кругах, так и среди правозащитников. Книга Они забирают наши рабочие места! была широко внедрена в учебные программы по социальным наукам и издана в испанской и кубинской редакциях, закрепив свою роль в современных дискуссиях о миграции и неравенстве.

Скачать резюме книги «Они отнимают наши рабочие места!»

Получите резюме книги «Они отнимают наши рабочие места!» в формате PDF или EPUB бесплатно. Распечатайте или читайте офлайн в любое время.

Пользователям также понравилось

They Take Our Jobs!

Aviva Chomsky

Обложка книги Immigration Laws: Myths vs Reality Exposed

6 sources

Immigration Laws: Myths vs Reality Exposed

Truth about Immigration

Zeke Hernandez

Обложка книги America's Shifting Human Landscape

From #BlackLivesMatter to Black Liberation

18 sources

America's Shifting Human Landscape

Who stole the American dream? Can we get it back?

Hedrick Smith

Us vs. Them

Ian Bremmer

Go Back to Where You Came From

Sasha Polakow-Suransky

Myth America

Kevin M. Kruse and Julian E. Zelizer

Частые вопросы про Краткое содержание «Они отнимают наши рабочие места!»

Узнать больше

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

Dismantle Fallacies and Debate Unshakable

In an era of misinformation and polarized discourse, the ability to think critically is a vital survival skill. This plan is designed for professionals, activists, and students who need to defend their ideas against manipulative rhetoric and master the art of persuasive communication.

1 h 45 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Architecture of Defiance

This curriculum is essential for those seeking to understand how high-stakes philosophy translates into lived resistance and psychological resilience. It is ideal for students of literature, political activists, and anyone grappling with the burden of personal freedom in a post-truth world.

1 h 36 m•4 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

Decoding the Labour Anthem

This plan is essential for anyone looking to understand the intersection of pop culture, feminist theory, and social activism. It is designed for students, activists, and creators who want to analyze how art can be used to challenge systemic oppression and ignite global movements.

1 h•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Psychology of National Myths

In an era of deep polarization, understanding the cognitive roots of national identity is essential for navigating modern propaganda. This plan is designed for sociologists, political strategists, and curious minds seeking to decode how ideologies hijack the human brain.

40 m•4 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Hidden Logic of Code-Switching

This learning plan is essential for anyone navigating multicultural environments or seeking to understand the invisible labor of linguistic adaptation. It is particularly valuable for educators, HR professionals, and individuals who move between diverse social or professional circles.

1 h 30 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

Gramsci y la fábrica del consenso

Este plan es esencial para comprender cómo se moldea nuestra percepción de la realidad a través de la cultura y la tecnología. Es ideal para estudiantes de ciencias sociales, comunicadores y ciudadanos interesados en desmantelar las narrativas invisibles del poder.

1 h 30 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

Surviving the Algorithmic Age

In an era where algorithms dictate our reality, understanding the mechanics of digital influence is essential for mental autonomy. This plan is designed for students, professionals, and daily internet users who want to move beyond passive scrolling and master their information environment.

1 h 30 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Absurdist Guide to Vitality

This guide is essential for professionals feeling drained by the perceived pointlessness of modern labor. It offers a philosophical framework to reclaim agency, moving from individual exhaustion to a meaningful sense of community and purpose.

1 h 30 m•3 Разделы

Создано выпускниками Колумбийского университета | в Сан-Франциско

BeFreed объединяет глобальное сообщество любознательных людей

4.7

средняя оценка

Более 7,84 тыс. оценок приложения

Сообщество BeFreed

Честно говоря, я ещё даже не изучила приложение полностью, но за последние несколько дней оно меня по-настоящему впечатлило… BeFreed — совсем другой уровень по сравнению с любыми учебными приложениями, которыми я пользовалась. Оно невероятно увлекает и действительно улучшает концентрацию — то, что нужно всем, кто бесконечно листает ленту!

@ladyInfinity

Я купил BeFreed ровно 23 дня назад и с тех пор пользуюсь им каждый день. Оно полностью встроилось в мой рабочий процесс и привычку учиться.

@jayallen

Честно говоря, приложение превзошло все мои ожидания. Я могу попросить его сгенерировать аудио на любую тему, какой бы она ни была, и результат впечатляет. Моя профессиональная область — специализация в психотерапии, она мультидисциплинарная, но ответы очень точные.

@Raguipa

Больше всего я ценю то, насколько меньше я стал листать ленту: меньше времени уходит на поиск и больше — на усвоение информации. Сочетание полных аудиокниг, подкастов и планов обучения — блестящее.

@colonyofcreatorsNGO

Я уже 24 года работаю инструктором ускоренного обучения PhotoReading… книги, чтение и обучение — моя стихия, и BeFreed отлично справился, предложив инновационный подход к подаче информации в лёгкой для восприятия форме.

@BeFreed user

Это не просто приложение с кратким содержанием книг: я попробовал режим «весёлого чтения», и это гораздо лучший пересказ и способ схватывать идеи, чем традиционный. Уже ради одного этого оно того стоит.

@austinakon

Обожаю это приложение. Пользуюсь несколько дней и не могу перестать слушать. Отличный способ начать.

@jcrules328

Мне очень нравится это приложение; я тестирую его уже около месяца и считаю настоящей находкой. Оно отлично работает, потому что в BeFreed можно создавать собственные темы, а голос замечательный — с безграничным выбором озвучек.

@DanielCZ

Честно говоря, я ещё даже не изучила приложение полностью, но за последние несколько дней оно меня по-настоящему впечатлило… BeFreed — совсем другой уровень по сравнению с любыми учебными приложениями, которыми я пользовалась. Оно невероятно увлекает и действительно улучшает концентрацию — то, что нужно всем, кто бесконечно листает ленту!

@ladyInfinity

Я купил BeFreed ровно 23 дня назад и с тех пор пользуюсь им каждый день. Оно полностью встроилось в мой рабочий процесс и привычку учиться.

@jayallen

Честно говоря, приложение превзошло все мои ожидания. Я могу попросить его сгенерировать аудио на любую тему, какой бы она ни была, и результат впечатляет. Моя профессиональная область — специализация в психотерапии, она мультидисциплинарная, но ответы очень точные.

@Raguipa

Больше всего я ценю то, насколько меньше я стал листать ленту: меньше времени уходит на поиск и больше — на усвоение информации. Сочетание полных аудиокниг, подкастов и планов обучения — блестящее.

@colonyofcreatorsNGO

Я уже 24 года работаю инструктором ускоренного обучения PhotoReading… книги, чтение и обучение — моя стихия, и BeFreed отлично справился, предложив инновационный подход к подаче информации в лёгкой для восприятия форме.

@BeFreed user

Это не просто приложение с кратким содержанием книг: я попробовал режим «весёлого чтения», и это гораздо лучший пересказ и способ схватывать идеи, чем традиционный. Уже ради одного этого оно того стоит.

@austinakon

Обожаю это приложение. Пользуюсь несколько дней и не могу перестать слушать. Отличный способ начать.

@jcrules328

Мне очень нравится это приложение; я тестирую его уже около месяца и считаю настоящей находкой. Оно отлично работает, потому что в BeFreed можно создавать собственные темы, а голос замечательный — с безграничным выбором озвучек.

@DanielCZ

Мне очень нравится, что полезную, сжатую информацию и идеи можно получить в виде аудио в стиле подкаста на 8–15 минут. Я не большой фанат подкастов из-за «воды», но здесь её нет совсем.

@BeFreed user

Я заканчиваю докторскую и вынужден читать много незнакомого материала… В BeFreed достаточно ввести запрос — приложение само находит источники и создаёт аудиоподкаст. Мне процесс в BeFreed кажется удобнее, чем в NotebookLM.

@Brad

Я часто ищу на YouTube, что послушать за завтраком, на прогулке или по дороге на работу, и BeFreed предлагает ещё более точный подход — без рекламы и без «воды»!

@BeFreed user

Самое лучшее в этой платформе — её универсальность. Нет буквально ни одной темы, которая была бы ей не по зубам. Она справляется со всем, что ей даёшь… Редко встретишь учебный инструмент без ограничений, который действительно выполняет обещания.

@jayallen

BeFreed — потрясающее приложение. Благодаря удобному дизайну я трачу меньше времени на навигацию и больше — на учёбу. Сочетание аудиокниг, подкастов и планов обучения — гениальная комбинация, которая полностью изменила мой распорядок дня.

@BeFreed user

Сначала мне понадобилось время, чтобы разобраться, как создавать подкасты на итальянском, а потом — бум! Это же великолепно! Можно попросить объяснить любую тему, и он делает это отлично и очень умно!

@matteo77

BeFreed стал моим ежедневным приложением для аудиокниг… Больше всего мне нравится, что ты вставляешь свой текст — и получаешь аудио, которое можно слушать на ходу.

@kotanzu1

Мне очень нравится, что полезную, сжатую информацию и идеи можно получить в виде аудио в стиле подкаста на 8–15 минут. Я не большой фанат подкастов из-за «воды», но здесь её нет совсем.

@BeFreed user

Я заканчиваю докторскую и вынужден читать много незнакомого материала… В BeFreed достаточно ввести запрос — приложение само находит источники и создаёт аудиоподкаст. Мне процесс в BeFreed кажется удобнее, чем в NotebookLM.

@Brad

Я часто ищу на YouTube, что послушать за завтраком, на прогулке или по дороге на работу, и BeFreed предлагает ещё более точный подход — без рекламы и без «воды»!

@BeFreed user

Самое лучшее в этой платформе — её универсальность. Нет буквально ни одной темы, которая была бы ей не по зубам. Она справляется со всем, что ей даёшь… Редко встретишь учебный инструмент без ограничений, который действительно выполняет обещания.

@jayallen

BeFreed — потрясающее приложение. Благодаря удобному дизайну я трачу меньше времени на навигацию и больше — на учёбу. Сочетание аудиокниг, подкастов и планов обучения — гениальная комбинация, которая полностью изменила мой распорядок дня.

@BeFreed user

Сначала мне понадобилось время, чтобы разобраться, как создавать подкасты на итальянском, а потом — бум! Это же великолепно! Можно попросить объяснить любую тему, и он делает это отлично и очень умно!

@matteo77

BeFreed стал моим ежедневным приложением для аудиокниг… Больше всего мне нравится, что ты вставляешь свой текст — и получаешь аудио, которое можно слушать на ходу.

@kotanzu1

Узнайте больше о том, как обсуждают BeFreed в интернете