Who should read *Goliath: The 100-Year War Between Monopoly Power and Democracy*?

This book suits readers interested in economic history, antitrust policy, or democratic reform. Policymakers, activists, and students will find value in its analysis of monopolies’ role in political instability. Stoller’s accessible narrative also appeals to general audiences concerned about corporate power’s impact on inequality and governance.

What are the main arguments in *Goliath* by Matt Stoller?

Stoller contends that monopolies erode democracy by centralizing economic and political power, as seen in the 2008 crisis and tech giants’ influence. He highlights historical efforts to combat trusts, like Franklin Roosevelt’s New Deal, and warns that abandoning anti-monopoly principles enabled modern authoritarianism. The book calls for reviving antitrust enforcement to dismantle corporate dominance.

How does *Goliath* connect monopolies to authoritarianism?

The book links corporate consolidation to autocratic governance, showing how monopolies like 1920s banks or today’s Big Tech suppress competition, manipulate markets, and undermine civic institutions. Stoller argues concentrated economic power fosters political extremism by destabilizing middle-class prosperity—a pattern evident in the Great Depression and 2016 election.

What historical examples does Matt Stoller use in *Goliath*?

Stoller examines trust-busting campaigns against Standard Oil, the populist backlash to 1920s banking monopolies, and FDR’s New Deal reforms. He contrasts these with post-1980s deregulation, which allowed corporate consolidation in sectors like finance and tech, leading to crises like the 2008 collapse.

Does *Goliath* discuss modern tech companies like Google and Facebook?

Yes. Stoller critiques Google and Facebook as “information monopolies” that centralize control over data and media, paralleling early 20th-century trusts. He argues their dominance distorts public discourse and democracy, advocating for antitrust action to break up these platforms.

What is the “anti-monopoly tradition” mentioned in *Goliath*?

This tradition refers to America’s historical consensus—championed by figures like Louis Brandeis—that concentrated corporate power threatens liberty. Stoller traces its decline after the 1970s and argues reviving it through policies like breaking up monopolies and strengthening labor rights is essential to restoring democracy.

How does *Goliath* analyze the 2008 financial crisis?

Stoller frames the crisis as a result of banking monopolies and deregulation, which enabled reckless speculation. He critiques bailouts that preserved Wall Street’s power while neglecting accountability, echoing New Deal-era failures to constrain financial giants.

Голиаф: The 100-Year War Between Monopoly Power and Democracy book cover

Краткое содержание «Голиаф»

Q: What is *Goliath: The 100-Year War Between Monopoly Power and Democracy* about?

*Goliath* traces America’s century-long struggle against corporate monopolies and their threat to democracy, blending historical analysis with modern political commentary. Matt Stoller argues that concentrated financial power—from early 20th-century trusts to today’s tech giants—corrupts democratic institutions and fueled crises like the 2008 crash and 2016 election turmoil. The book revives lessons from antitrust victories like the New Deal to advocate for renewed anti-monopoly reforms.

The 100-Year War Between Monopoly Power and Democracy

Matt Stoller

4.23(1148 Reviews)

Обзор: Краткое содержание «Голиаф»

Монополии не возникают случайно — они проектируются. Взрывная история Столлера раскрывает, как корпорации захватили американскую демократию. Эта книга, которую генеральный директор Yelp назвал «увлекательным призывом к оружию», разоблачает скрытую войну, которая опустошает ваш кошелек, концентрируя власть в руках верхушки.

Выберите способ повествования

Изучите Краткое содержание «Голиаф» в разных стилях обучения

Те же идеи из Голиаф. Выберите подходящие вам голос, глубину и темп. Меняйте в любое время.

Глава 1

Трест, который съел государство

В 1937 году американский федеральный суд сделал кое-что абсолютно неожиданное. Он завел дело на компанию за то... что она слишком хорошо работала. Не за обман покупателей. Не за бракованную продукцию. Компания «Алкоа», Американская алюминиевая компания, полностью контролировала все поставки алюминия в стране. А этот металл требуется миллионами тонн — в Европе уже зреет война, нужно строить самолеты. И тут правительство решает: сам по себе полный контроль — это уже преступление, неважно, каким путем он получен. Это одно-единственное судебное разбирательство оказалось в центре огромной, хотя сегодня почти забытой истории. Истории вековой борьбы между гигантскими корпорациями и демократией, которую они пытались поглотить. Мэтт Столлер годами работал советником в Бюджетном комитете Сената США и в Комитете по финансовым услугам Палаты представителей. Он своими глазами наблюдал, как устроена власть в Вашингтоне. А когда погрузился в архивы, понял важную вещь: монополии в Америке возникли вовсе не случайно, не в ходе «естественного развития свободного рынка». Их создавали абсолютно сознательно, вполне конкретные люди через вполне конкретные политические решения. И точно так же сознательно их когда-то демонтировали. Книгу Столлера называют мощным призывом к действию. Сегодня ее активно читают все, кто пытается понять, почему цены на всё — от очков до интернета — постоянно растут, а количество продавцов на рынке только сокращается. И эта история начинается не в Кремниевой долине. Она начинается с питтсбургского банкира, который контролировал колоссальную долю американской промышленности, сидя прямо в кресле министра финансов. И с почти забытого конгрессмена из Техаса, который вступил с ним в бой и победил практически в одиночку. Это сюжет, где есть Рузвельт и Брандейс, Великая депрессия и борьба с фашизмом, которую американцы тоже воспринимали как войну против монополий. И заканчивается этот сюжет тем, как всё построенное тем поколением постепенно и тихо разобрали на части. Давайте вернемся к самой первой трещине — к моменту, когда два разных взгляда на американскую свободу столкнулись на президентских выборах.

Глава 2

Две Америки 1912 года

В американской жизни всегда соперничали две базовые идеи. С одной стороны — вера Александра Гамильтона в концентрированную власть в руках способной элиты. С другой — убежденность Томаса Джефферсона: власть должна быть распределена среди обычных граждан, иначе демократия погибнет. К 1912 году у этого старого спора появился новый предмет — тресты. Теодор Рузвельт, ушедший с поста президента, но полный энергии, выступил в 1910 году в Осаватоми, штат Канзас. Там он объявил о программе «Нового национализма». Его идея была простой: пусть тресты растут и становятся гигантами, главное — эффективно регулировать их из Вашингтона. Звучало сурово. Но на практике всё выглядело иначе. Да, Рузвельт подал иск о расформировании железнодорожного объединения «Нортерн Секьюритиз» и получил репутацию разрушителя трестов. Но потом он спокойно ходил на так называемые «ужины Гэри» с руководством сталелитейного гиганта «Ю-Эс Стил» и закрывал глаза на существование одного из крупнейших трестов страны. Власть, когда к ней прикасаешься, имеет свойство расслаблять. На выборах 1912 года соперником Рузвельта стал Вудро Вильсон. Его консультировал юрист Луис Брандейс, и у него был совсем другой диагноз. Брандейс утверждал: опасен сам гигантский размер. Не потому, что крупные компании плохо управляются, а потому что сконцентрированная экономическая сила со временем неизбежно превращается в сконцентрированную политическую власть. Его ответом стала программа «Новой свободы»: сначала разбить тресты, а уже потом регулировать то, что останется. Вильсон победил и перешел от слов к делу. Он подписал Закон о Федеральной резервной системе, Закон Клейтона, Закон о Федеральной торговой комиссии и добился разделения телефонной монополии «Эй-ти-энд-ти». Сам Брандейс в 1916 году стал судьей Верховного суда. Но тут началась Первая мировая война. Она полностью поглотила повестку реформ. Вильсон переключился на Лигу Наций, забросив борьбу с монополиями внутри страны. Дверь осталась открытой.

Следите за каждым словом во время прослушивания

Читайте Краткое содержание «Голиаф» вместе с аудио: каждое слово подсвечивается в реальном времени.

Глава 3

Машина Меллона

И в нее вошли. В 1921 году президент Уоррен Гардинг назначил министром финансов питтсбургского банкира Эндрю Меллона. Меллон вовсе не стал бросать свой бизнес — он просто принес его с собой в министерство. Это был человек, лично контролировавший «Алкоа», «Галф Ойл» и десятки других компаний. Весь этот переплетенный финансовый гигант так и называли — система Меллона. Представьте: тот самый человек, который распределяет налоговые вычеты в стране, блокирует антимонопольные дела против собственных конкурентов и сам устанавливает таможенные пошлины. И всё это — сидя в кабинете министра финансов США. А цену за это платили обычные люди. В шахтерских и сталелитейных городках, принадлежавших Меллону, условия труда были жесточайшими. Целые регионы, особенно Юг, экономически обескровливались, чтобы питать эту гигантскую машину. Более того, симпатии Меллона не ограничивались Америкой. Он восхищался Италией Муссолини и помогал ее финансировать. «Ревущие двадцатые» — эпоха процветания, о которой так любят вспоминать, — на самом деле строились именно на этом: на спекуляциях, диком неравенстве и регуляторах, которые могли лишь беспомощно наблюдать. Чтобы поставить систему Меллона под удар, потребовался полный крах экономики. И вызов ему бросил человек, которого в Вашингтоне до этого вообще никто не принимал всерьез.

Глава 4

Конгрессмен, победивший титана

Райт Пэтман был конгрессменом второй срок. Он представлял бедный округ в Техасе, сам выучился на юриста и никакого большого веса в столице не имел. В январе 1932 года, когда страна уже три года задыхалась в Великой депрессии, а президент Герберт Гувер действующего плана не имел, Пэтман сделал шаг, на который почти никто не решался. Он запустил процедуру импичмента действующего министра финансов Эндрю Меллона. В том же году тысячи ветеранов Первой мировой войны пришли маршем в Вашингтон. Они требовали досрочной выплаты обещанных бонусов. Это были разорившиеся люди, у которых ничего не осталось. Они разбили палаточный лагерь в столице и просто просили то, что им полагалось. Гувер бросил против них армию. Генералы Макартур и Паттон силой разогнали «Бонусную армию». Кадры того, как американские военные силой выгоняют собственных голодающих ветеранов, стали одним из самых мрачных эпизодов эпохи. Пэтман годами добивался принятия закона о выплатах. И отчаяние ветеранов только укрепило его решимость сломать человека, стоявшего во главе системы, которая их предала. В ходе расследования Пэтман раскопал ровно то, о чем многие догадывались, но не могли доказать. Незаконные бизнес-связи, скандал с нефтяной концессией в Колумбии, вся эта схема самообогащения министра финансов, который так и не перестал быть бизнесменом. Меллон предпочел уйти в отставку, не доводя дело до суда, и тихо уехал послом в Англию. А через четыре года, в 1936-м, Закон о выплатах ветеранам наконец приняли — вопреки вето президента Франклина Рузвельта. Обычные ветераны получили живые деньги, и эти средства поддержали упавшую экономику. Неизвестный конгрессмен из провинции доказал всей стране: неприкасаемых на вершине пирамиды не существует.

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Получайте новые идеи каждый день из более чем 100 000 уроков
Слова подсвечиваются синхронно с аудио
Ваша библиотека сохранена на всех устройствах

Глава 5

Монополия — союзник фашизма

Победа Пэтмана над Меллоном была лишь первым толчком. Настоящее землетрясение началось при Рузвельте. И в основе его лежало очень четкое и выстраданное убеждение: гигантские монополии и фашизм — это не разные угрозы. Это одна и та же угроза, просто в разной одежде. Первые доказательства всплыли в банковской сфере. Комиссия Пекоры вызвала на допросы ключевых фигур с Уолл-стрит и показала всю глубину коррупции. Глава «Национального Сити банка» Чарльз Митчелл попал под жесткое разбирательство. Выяснилось, что в «Джей-Пи Морган» существовал секретный список «избранных», получавших акции на условиях, недоступных обычным инвесторам. На волне народного гнева Рузвельт провел первые сто дней реформ: объявил банковские выходные, чтобы остановить панику, принял Закон о ценных бумагах и Закон Гласса — Стиголла, разделивший коммерческие и инвестиционные банки. А в 1934 году создал Комиссию по ценным бумагам и биржам для контроля за рынком. Прокурор Роберт Джексон занялся неуплаченными налогами Меллона. Уголовного срока Меллон избежал, но все долги выплатил и передал государству свою художественную коллекцию — так появилась Национальная галерея искусств. Но внутри самого «Нового курса» шла глубокая идеяльная борьба. Одна группа предлагала планировать экономику вместе с крупным бизнесом — это попытались сделать через Закон о восстановлении национальной промышленности 1933 года, но Верховный суд признал его неконституционным в 1935-м. Сторонники Брандейса, борцы с монополиями, требовали прямо противоположного: дробить крупные компании. Когда за океаном поднял голову фашизм, Рузвельт сформулировал эту мысль прямо. В 1938 году он заявил Конгрессу: рост частной сверхдержавы внутри страны так же опасен для демократии, как и фашистское государство. И это были не просто слова. В 1937 году Минюст подал иск против «Алкоа». Разбирательство вскрыло существование мирового алюминиевого картеля — и это в момент, когда Америке требовались тонны металла для предстоящей войны. Правительство не стало ждать окончания судов. Оно просто профинансировало создание конкурентов с нуля — так появились компании «Рейнольдс» и «Кайзер». Когда «Алкоа» окончательно проиграла апелляцию в 1945 году, судья Лернед Хэнд написал слова, которые цитировали потом десятилетиями: сам факт монопольного положения, независимо от того, как он достигнут, может быть незаконным. Параллельно Марринер Эклс перестроил ФРС, поощряя дефицитное финансирование и жестко осаживая банкиров. А после войны США экспортировали эту антимонопольную модель за рубеж: экономики Германии и Японии восстанавливали с тем расчетом, чтобы не допустить появления картелей, которые в свое время и привели фашистов к власти.

Глава 6

Создание экономики среднего класса

Силовой демонтаж монополий не был отвлеченной теорией. Он был направлен на защиту обычных людей, пытавшихся вести честный бизнес. Мелкие бакалейщики по всей стране разорялись из-за торговых сетей — прежде всего гиганта «Эй-энд-Пи». Эта сеть выбивала у поставщиков такие скидки, о которых лавочник за углом не мог и мечтать. В 1936 году Конгресс ответил Законом Робинсона — Пэтмана, запретив подобное нечестное ценообразование. «Эй-энд-Пи» активно сопротивлялась, наняла PR-агентство Карла Бойара и развернула кампанию в прессе против Минюста Гарри Трумэна. Но в итоге суд проиграла. Принцип устоялся: гигантский размер не дает права скупать привилегии. К эпохе Эйзенхауэра этот подход превратился в стройную систему. Глава антимонопольного отдела Роберт Бикс жестко пресекал нарушения даже при республиканской администрации. Банковский сектор сделали подчеркнуто, почти скучно надежным. Правило «Кью» ограничивало процентные ставки, кредит оставался децентрализованным, а ФРС работала скорее как коммунальная служба, а не как казино. Экономика установилась на трех уровнях: регулируемые естественные монополии (коммунальные сети, связь), здоровая конкуренция нескольких крупных игроков в большинстве отраслей и огромное, защищенное пространство для малого бизнеса. Рабочие выиграли не меньше: росли профсоюзы, Законопроект о правах ветеранов дал целое новое поколение студентов, распространилась медицинская страховка, зарождалось движение за гражданские права. И когда доминирование «Ай-би-эм» пригрозило задушить в зародыше молодой компьютерный рынок, юрист Минюста Грэм Морисон добился раскрытия технологий. Он не дал одной компании захватить всю электронику так, как «Алкоа» чуть не захватила алюминий. Это была демократия малого и среднего бизнеса, период общего процветания и высокого доверия граждан к государству. Но это продолжалось невечно.

Следите за каждым словом во время прослушивания

Читайте Краткое содержание «Голиаф» вместе с аудио: каждое слово подсвечивается в реальном времени.

Глава 7

Тихая контрреволюция

Первым тревожным звонком стала избирательная кампания Райта Пэтмана 1944 года. На него обрушился поток нефтяных денег из Техаса — Столлер называет этих людей «Крупными богачами». Они пошли в атаку на популистские традиции, которые защищал Пэтман. Эта местная стычка предвосхитила куда более масштабное наступление на всё антимонопольное движение. И началось оно не с танков и маршей, а с идей. Вторая «красная угроза» стала удобным прикрытием. Маккартизм ударил по экономистам-реформаторам и сторонникам антимонопольного контроля. Лори Таршис, автор учебника с понятным изложением кейнсианских идей, подвергся травле и фактически потерял профессию. Тем временем в уважаемых институтах шла другая работа. Адольф Берли из Фонда «Двадцатый век» начал тихо переписывать само понятие «либерализм». Он уводил его от идеи дробления гигантов к примирению с крупным бизнесом, подавая эту уступку как «прагматизм». Но самый тяжелый удар нанес историк Ричард Хофштадтер. Он сформулировал так называемую «историю консенсуса». В ее рамках вся традиция борьбы с монополиями — наследие Брандейса, Пэтмана и Комиссии Пекоры — была объявлена не более чем реакционной «тревогой за свой статус». Фермеров и мелких предпринимателей, десятилетиями боровшихся с трестами, просто выставили чудаками и неадекватными ретроградами, отказав им в наличии серьезной политической программы. Это был интеллектуальный разгром, и он сработал. Дальнейшие события — возобладание технократического подхода и постепенный демонтаж всего, что строили Брандейс, Пэтман и Рузвельт, — начались именно с этой точки.

Глава 8

Профессора, сделавшие монополию уважаемой

Пока Райт Пэтман и его единомышленники выстраивали экономику «Нового курса», в аудиториях Колумбийского и Гарвардского университетов происходило нечто куда более разрушительное. Два крупнейших либеральных мыслителя убедили собственный лагерь в том, что бороться с монополиями больше не нужно. Ричард Хофштадтер был самым влиятельным американским историком своего поколения. У него была теория насчет фермеров и мелких торговцев, боровшихся с трестами: он считал, что они защищали не реальные экономические интересы, а просто страдали от статусной тревоги. Якобы это были консерваторы, не успевавшие за прогрессом. Борьба с монополиями в трактовке Хофштадтера стала не глубокой политической tradition, а социальным симптомом. Джон Кеннет Гэлбрейт пришел к тому же выводу с другой стороны. Во время Второй мировой он руководил контролем цен, работал в журнале «Форчун», преподавал в Гарварде, а позже консультировал Кеннеди и был посолом в Индии. В 1958 году он написал «Общество изобилия» и ввел в оборот понятия «общепринятая мудрость» и «уравновешивающая сила». Его логика успокаивала: крупные корпорации, крупные профсоюзы и крупные покупатели давят друг на друга и взаимно нейтрализуются, как саморегулирующийся механизм. Гигантский размер — это не угроза. Это просто современная эффективность, и контролировать ее не нужно. Сложите эти два подхода — и вы получите полное индульгирование монополий. Если борцы с трестами — просто тревожные чудаки, а гигантские корпорации сами себя балансируют, то ни одному серьезному человеку больше не нужно беспокоиться о концентрации капитала. В 1964 году Хофштадтер прямо выразил эту мысль в эссе под названием «Что произошло с антимонопольным движением?». Его ответ: движение угасло и закончилось. И он с одобрением указал на набирающую силу Чикагскую школу как на его законного преемника. Вдумайтесь в этот момент: законы, за которые воевал Пэтман, всё еще действовали. Но интеллектуалы, которые должны были их защищать, объявили эту борьбу вы ensure некорректной и устаревшей.

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Получайте новые идеи каждый день из более чем 100 000 уроков
Слова подсвечиваются синхронно с аудио
Ваша библиотека сохранена на всех устройствах

Глава 9

План, разработанный в Чикаго

Пока Хофштадтер и Гэлбрейт расчищали поле, на нем уже строили новое здание. И это не было случайной академической модой. Это была спланированная, хорошо финансируемая и системная работа. В 1946 году Фридрих Хайек собрал группу экономистов Чикагского университета, включая Франка Найта и Генри Саймонса, в проект под названием «Исследование свободного рынка». Год спустя они основали Общество «Мон Пелерин». Деньги предоставил Фонд Фолкера под руководством Гарольда Лухноу. А оперативное управление поручили Аарону Директору — эрудированному иммигранту, начитавшемуся Веблена и Менкена. Его задачей было пересобрать консервативную экономическую теорию так, чтобы она выглядела как точная строгая наука. Директор привлек мощную команду: Милтон Фридман, Джордж Стиглер, Роберт Борк, Рональд Коуз, Генри Манн, Уорд Боуман, Джон Макги. Их цель заключалась в том, чтобы с помощью строгой экономической терминологии обесценить антимонопольное законодательство, объявив его ненаучным, популистским шумом. А там, где история мешала, ее переписывали. Макги выпустил исследование о «Стандарт Ойл», доказывая, что хищническое ценообразование экономически невыгодно, а значит, его никогда и не было. Наттер публиковал статьи о том, что уровень монополизации в Америке якобы вообще не растет. На фигурe Роберта Борка стоит остановиться отдельно: его карьера отлично показывает, как идеи превращаются во власть. Профессор Йеля, находивший общий язык с корпоративными юристами, Борк использовал концепцию прав собственности, чтобы атаковать второй раздел Закона о гражданских правах 1963 года. В итоге он оказался на одной стороне с сторонниками сегрегации. В 1964-м он консультировал кампанию Голдуотера. А затем сформулировал исторический концепт, позже ставший книгой: якобы Закон Шермана никогда и не предназначался для ограничения концентрации власти. Единственной его целью якобы всегда было снижение потребительских цен. Эта одна-единственная мысль — что антимонопольное право существует только ради низких цен и больше ни для чего — стала самой роковой идеей всей этой истории. Она захватила даже Дональда Тернера, главу антимонопольного отдела при президенте Линдоне Джонсоне. А к 1978 году Трактат Ариды — Тернера окончательно объединил Чикагскую школу с гарвардской мыслью. Академический спор был выигран еще до того, как большинство людей вообще заметили, что шла борьба.

Глава 10

Денежная машина Ристона

Пока экономисты переписывали правила на бумаге, банкиры меняли их на практике — быстрее, чем Вашингтон успевал реагировать. Уолтер Ристон возглавлял «Ситибанк» (бывший «Национальный Сити банк») и начал восстанавливать влияние Уолл-стрит в обход правил, созданных в эпоху Депрессии. Он внедрил кредитование под денежные потоки для таких клиентов, как Аристотель Онассис, синдкацию кредитов для «Ю-пи-эс», маржинальные поглощения для судоходных компаний вроде «Уотерман Стимшип». В 1961 году он придумал обращаемый депозитный сертификат — ровно для того, чтобы обойти ограничения по процентным ставкам из Правила «Кью». Звучит как техническая деталь. На самом деле это было рождение того, что мы сегодня называем теневым банкингом. Это подпитало рост офшорных евродолларовых рынков, которые регуляторы просто не могли контролировать. Райт Пэтман воевал с Ристоном и ему подобными все пятидесятые и шестидесятые годы — из-за процентных ставок, банковских холдингов, слияний. Но в 1966 году, когда случился кризис ликвидности, Федеральная резервная система вмешалась и спасла банки. В этот момент сформировался шаблон, который будет repeating снова и снова следующие пол века: прибыль остается частной, а убытки перекладываются на общество. Примерно тогда же Уолл-стрит входила в эпоху бурного роста. Управляющие взаимными фондами, такие как Джеральд Цай, становились звездами, а институциональные инвесторы начали концентрировать капитал в невиданных масштабах. Началась бум конгломератов. Компания «Лиско» Сола Стайнберга в 1969 году попыталась совершить враждебное поглощение самого «Кемикал банка». Финансовый эстаблишмент сплотился и разгромил эту попытку. Но сам факт показал: в американской экономике появился новый хищник — агрессивный финансовый капитал, для которого даже крупнейшие банки стали добычей.

Следите за каждым словом во время прослушивания

Читайте Краткое содержание «Голиаф» вместе с аудио: каждое слово подсвечивается в реальном времени.

Глава 11

Последняя битва популиста

И здесь сюжет возвращается к человеку, который стоял на пути этих процессов. В 1963 году Райт Пэтман возглавил Комитет Палаты представителей по банковскому делу. Он использовал эту должность так же, как и все предыдущие: набрал команду сильнейших экспертов и публиковал расследования, от которых Вашингтону невозможно было просто отмахнуться. Он жестко боролся со слияниями банков — ярким примером стало дело «Филадельфия Нэшнл банк» и законодательные битвы 1965–1966 годов. Но главная его битва развернулась между 1968 и 1970 годами вокруг так называемых однобанковских холдингов. Ристон и «Ситибанк» пытались использовать эту структуру, чтобы объединить банковское дело с промышленностью и торговлей, попутно пытаясь поглотить страхового гиганта «Чабб». Это была ровно та концентрация, против которой Пэтман боролся всю жизнь: слияние финансовой и industrial власти под одной крышей. И он победил. Поправки к Закону о банковских холдинговых компаниях 1970 года были приняты после тяжелейшей парламентской войны и заблокировали этот маневр. Этот момент стоит запомнить. Это была одна из последних полноценных побед старой антимонопольной традиции: пожилой популист сумел переиграть самый изощренный банк страны. Больше такого не повторялось.

Глава 12

Железная дорога, нарушившая правила

Но даже когда Пэтман выигрывал эту битву, финансовая система уже гнила изнутри. И в 1970 году гниль вылезла наружу. «Пенн Сентрал», результат катастрофического слияния железнодорожных компаний, обанкротилась. Это стало крупнейшим банкротством в истории США на тот момент. Дело было не просто в плохом управлении. Топ-менеджеры Дэвид Биван и Стюарт Сондерс занимались махинациями с отчетностью и скупали непрофильные активы, пока сама железная дорога разваливалась. Вся конструкция рухнула в один миг. Администрация Ричарда Никсона хотела спасти компанию. Пэтман, обладавший реальной властью, отказался согласовать выделение госсредств, заставив компанию пройти через процедуру банкротства. Но отказ спасать «Пенн Сентрал» не оставил проблемы в прошлом. Крах вызвал панику на рынке краткосрочных векселей, от которого зависели десятки других компаний. ФРС была forced вмешаться — не ради самой железной дороги, а ради спасения рынка вокруг нее. Это был первый в истории США случай реализации принципа «слишком большой, чтобы сгореть» (too big to fail). И схема спасения — дать виновной компании упасть, но залить систему деньгами во избежание паники — стала шаблоном для всех последующих финансовых кризисов, вплоть до 2008 года.

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Получайте новые идеи каждый день из более чем 100 000 уроков
Слова подсвечиваются синхронно с аудио
Ваша библиотека сохранена на всех устройствах

Глава 13

Три ответа на один кризис

Крах «Пенн Сентрал» вскрыл не просто проблемы одной компании. Он показал хрупкость всей финансовой системы. На это наложились стагфляция, нефтяной шок и угроза дефолта Нью-Йорка. В этой обстановке сформировались три разных лагеря со своими рецептами. Старые популисты во главе с Пэтманом и сенатором Филипом Хартом предложили Закон о промышленной реорганизации, направленный на прямое дробление монополий. Чикагская школа и крупный бизнес мобилизовались в противоположном направлении: они создали «Бизнес-раундтейбл», выпустили знаменитый Меморандум Пауэлла с призывом к бизнесу давать отпор регулированию и собрались на конференцию в Эрли-Хаус для координации действий. И был третий лагерь, который должен был стать естественным союзником популистов, но вместо этого ослабил их. Это движение за права потребителей во главе с Ральфом Нейдером. Новое поколение реформаторов, выросшее из «Новых левых», волновали цены и безопасность товаров, а не сила корпораций или гражданский контроль над капиталом. Закон Робинсона — Пэтмана и даже деятельность самой ФТК эти активисты стали воспринимать как неуклюжий протекционизм, мешающий снижению цен. Парадоксальная ситуация: люди, искренне искренне защищавшие граждан от произвола корпораций, в итоге дали оружие в руки экономистам, стремившимся полностью уничтожить антимонопольный контроль.

Глава 14

Реформаторы, пожравшие своих

Пока эти три лагеря спорили об идеях, политическая почва под самим Пэтманом полностью ушла из-под ног. И удар нанесли не старые враги, а соратники по партии. Выборы 1974 года, проходившие на фоне Уотергейта, привели в Конгресс волну молодых демократов-реформаторов. Они искренне хотели очистить политику от коррупции, но понятия не имели о тех экономических битвах, которым Пэтман посвятил жизнь. Первым делом они стали ломать систему выслуги лет в Конгрессе и заменять старых председателей комитетов. Пэтман попал под этот удар. Несмотря на всю свою историю — от импичмента Меллону до создания банковского регулирования, — он был сдвинут с поста председателя Банковского комитета голосованием 152 против 117. Его посчитали слишком старым и авторитарным пережитком прошлого. В 1976 году он умер. В этой развязке есть что-то трагическое. Человека сломала не Уолл-стрит. Его сместили молодые реформаторы из собственной партии, которые просто уже не понимали, ради чего он воевал все эти десятилетия. Так и умирают традиции — не всегда в громких сражениях, а часто в тихом голосовании людей, забивших, почему эта борьба вообще была важна.

Следите за каждым словом во время прослушивания

Читайте Краткое содержание «Голиаф» вместе с аудио: каждое слово подсвечивается в реальном времени.

Глава 15

Две партии — одна доктрина

После ухода Пэтмана плотину окончательно прорвало. В 1975 году Конгресс отменил старые законы о честной торговле, приняв Закон о ценообразовании на потребительские товары. Сетевые гиганты тут же воспользовались этой брешью. Сэм Уолтон построил империю «Уолмарт» именно в этом новом правовом поле. Тем временем антимонопольное дело против «Ай-би-эм», начатое еще в 1969 году, тянулось годами, пока аргументы Чикагской школы полностью не выхолостили его суть. Сам Роберт Борк позже назвал его «антимонопольным Вьетнамом». Администрация Джимми Картера, несмотря на статус демократической, продолжила курс на дерегулирование — в авиации, грузоперевозках, банковской сфере. А ФРС под руководством Пола Волкера взвинтила процентные ставки до рекордных высот. В экономике возобладал двупартийный консенсус. К концу десятилетия взгляды демократов и республиканцев практически полностью совпали на базе чикагского подхода «права и экономики». Борк закрепил эту победу в 1978 году книгой «Антимонопольный парадокс», окончательно утвердив мысль: антимонопольное право касается только цен, но никак не концентрации власти. Задумайтесь, что из этого следует: пока цены остаются низкими, компания может расти до любых размеров, становиться насколько угодно доминирующей и неприкасаемой — и у закона не будет к ней никаких вопросов.

Глава 16

Бал хищников

Рональд Рейган не придумывал эту концепцию. Он просто пришел с ресурсами и мандатом, чтобы реализовать ее в полном объеме. Его администрация провела дерегулирование банков и сберегательно-кредитной сферы, а его помощник генерального прокурора Уильям Бакстер фактически свернул антимонопольный контроль. Бакстер просто закрыл дело против «Ай-би-эм». По иронии судьбы, он же добился разделения «Эй-ти-энд-ти» (что поддержало конкуренцию), но одновременно переписал правила слияний так, чтобы крупным компаниям было максимально просто объединяться. В страну пришла гигантская волна слияний и поглощений. Джек Уэлч превратил «Дженерал Электрик» в эталон финансово ориентированного конгломерата: производства воспринимались не как заводы, а как финансовые активы для торга. Деиндустриализация и вывод производств за рубеж ускорились. На розничном рынке отмена правил честной торговли привела к расцвету таких сетей, как «Крейзи Эдди», и массовому появлению гигантских гипермаркетов. За этим стояли огромные деньги. Майкл Милкен и фирма «Дрексель Бернем Ламберт» построили империю на мусорных облигациях, финансируя эпоху агрессивных враждебных поглощений. Это время получило название «Бал хищников». Дерегулированные сберегательные кассы разворовывались изнутри. Корпоративные рейдеры вроде Карла Айкана и Т. Буна Пикенса набирали долги, чтобы разбирать компании на части — одной из их жертв стала «Гудиер». Коррупция затронула обе партии. Лидеры демократов Тони Коэльо и Джим Райт оказались в центре финансовых скандалов. А новая фракция «Новых демократов», созданная Советом демократического руководства Эла Фрома, прямо призвала отказаться от популистского наследия «Нового курса». К середине 1980-х обе партии уже не просто закрывали глаза на гигантский капитал — они соперничали за его расположение.

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Получайте новые идеи каждый день из более чем 100 000 уроков
Слова подсвечиваются синхронно с аудио
Ваша библиотека сохранена на всех устройствах

Глава 17

Время платить по счетам

Всё это не осталось в 1980-х годах. Это стало рабочей логикой на следующие тридцать лет. От семинаров Борка прослеживается прямая линия к сегодняшнему миру. В восьмидесятые кризис в сельском хозяйстве и упадок «Ржавого пояса» резко контрастировали с безумным богатством Уолл-стрит и набирающей силу Кремниевой долины. Администрация Билла Клинтона продолжила курс на дерегулирование: Закон Ригла — Нила разрешил межштатовскую банковскую деятельность, Закон Грэмма — Лича — Блайли отменил стену между коммерческими и инвестиционными банками, Закон о модернизации товарных фьючерсов вывел деривативы из-под контроля, а соглашения НАФТА и ВТО перестроили мировую торговлю. Параллельно шли беспрецедентные слияния практически во всех отраслях. Да, правительство выиграло антимонопольный суд против «Майкрософт» в конце девяностых, доказав, что закон еще работает. Но пришедшая администрация Джорджа Буша — младшего отказалась от идеи дробления компании, ограничившись полумерами. А затем наступил 2008 год — катастрофическое проявление принципа «слишком большой, чтобы сгореть». Точно та же логика, которая впервые проявилась с «Пенн Сентрал», сработала снова, но уже в масштабе всей мировой экономики. Администрация Барака Обамы спасла систему, избежав ее структурной перестройки, назначила на ключевые посты выходцев из Чикагской школы и спокойно наблюдала, как новое поколение гигантов — «Гугл», «Амазон», «Фейсбук» — забирает себе рынок при полном отсутствии контроля. Главный вывод Столлера звучит так: во всем этом не было никакой неизбежности. Эту систему строили шаг за шагом, решение за решением, на протяжении целого века. Ее строили экономисты, искавшие наукообразные оправдания для сверхбогатства. Ее строили банкиры, находившие лазейки в законах. И ее строили политики обеих партий, которые в какой-то момент решили, что эта борьба больше не имеет смысла. А последовавший затем народный гнев — «Движение чаепития», «Захвати Уолл-стрит», победа Дональда Трампа в 2016 году — не был случайностью. Это был счет, выставленный за сто лет решений, за которые обычные люди никогда не голосовали. Вспомните, когда вы в последний раз сталкивались с ситуацией, где у вас вообще не было выбора: ни другого банка, ни другой авиакомпании, ни другой цифровой платформы, кроме той, которой пользуются абсолютно все. Это ощущение — не просто норма современной жизни. Это следствие векового спора, в котором идею о том, что концентрированная власть опасна, просто объявили устаревшей. Райт Пэтман всю жизнь доказывал противоположное: неконтролируемая экономическая сила всегда превращается в неконтролируемую политическую власть. При жизни он этот спор проиграл. А вот живем ли мы с вами до сих пор внутри этого проигрыша — вопрос, который эта история оставляет каждому из нас.

★★★★★

Вы дочитали Краткое содержание «Голиаф» до конца

“Прошло 23 дня, и я пользуюсь приложением каждый день. Теперь оно стало частью моей повседневной жизни.”

jayallen

Ключевые темы: Краткое содержание «Голиаф»

monopoly power
antimonopoly tradition
corporate concentration
financial populism
democratic sovereignty

Лучшие цитаты — Краткое содержание «Голиаф»

The business of America is business.

Персонажи: Краткое содержание «Голиаф»

Wright PatmanPopulist congressman who fought financial power
Woodrow WilsonPresident who sought to break up monopoly power
Louis BrandeisThe people's lawyer and advisor to Wilson
Andrew MellonTreasury Secretary who restored business dominance

Об авторе

Мэтт Столлер, автор книги Goliath: The 100-Year War Between Monopoly Power and Democracy, является ведущим экспертом в области антимонопольного права и директором по исследованиям в American Economic Liberties Project. Его новаторский исторический анализ прослеживает вековую борьбу Америки против корпоративных монополий, сочетая глубокое понимание политики со стремлением к экономической демократии — темы, основанные на его опыте работы советником Комитета Сената по бюджету и разработчиком финансовых реформ во время кризиса 2008 года.

Будучи плодовитым комментатором, Столлер ведет информационный бюллетень Big (более 85 000 подписчиков), в котором анализирует монополистическую практику в сфере технологий, финансов и СМИ. Его работы публиковались в The New York Times, The Washington Post и The Atlantic, и он консультировал таких политиков, как сенатор Элизабет Уоррен. Книга Столлера 2019 года стала определяющим текстом «нового брандайзианского» антимонопольного движения и была отмечена изданием Business Insider как «одна из лучших книг года о переосмыслении капитализма».

Он является соведущим подкаста Organized Money, а ранее был продюсером программы The Dylan Ratigan Show на канале MSNBC. Сочетание исторической глубины и политического активизма Столлера продолжает формировать дискуссии о восстановлении конкурентных и справедливых рынков.

Скачать резюме книги «Голиаф»

Получите резюме книги «Голиаф» в формате PDF или EPUB бесплатно. Распечатайте или читайте офлайн в любое время.

Пользователям также понравилось

Goliath

Matt Stoller

Barbarians at the Gate

Bryan Burrough

What happened to Goldman Sachs?

Steven G. Mandis

Predator Nation

Charles Ferguson

Glass House

Brian Alexander

America's Bank

Roger Lowenstein

Обложка книги The Rise and Fall of a Giant

Nokia: The Inside Story of the Rise and Fall of a Technology Giant

The Rise and Fall of Lehman Brothers - Case - Faculty & Research - Harvard Business School

The Nokia Story: From Dominance to Disruption | INSEAD Publishing

EBX: The Rise and Fall of a Billionaire - Eike Batista | INSEAD Publishing

12 sources

The Rise and Fall of a Giant

Everything War

Dana Mattioli

Частые вопросы про Краткое содержание «Голиаф»

Узнать больше

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

Billionaires, Bots, and the Ballot

In an era where tech giants and high-net-worth individuals wield unprecedented power, understanding the mechanics of modern democracy is essential. This plan is ideal for political analysts, tech policy advocates, and concerned citizens looking to navigate the intersection of private capital and state machinery.

1 h 30 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Digital Power Grab

In an era where data is the new oil, understanding the intersection of technology and political power is essential for maintaining democratic integrity. This plan is designed for policy advocates, tech ethics students, and concerned citizens who want to understand how surveillance capitalism reshapes our social and political institutions.

1 h 12 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

Modern Work Politics: Machiavelli & 48 Laws

In high-stakes corporate environments, technical skill alone rarely guarantees advancement. This plan is designed for ambitious professionals who need to master the unspoken rules of influence and power dynamics to secure their seat at the table.

5 h•4 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Game of Thrones and Growth

This plan bridges historical political strategy with modern economic theory to reveal how power structures scale and fail. It is essential for strategists, historians, and political scientists looking to understand the mechanics of state survival and systemic collapse.

1 h 30 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Hidden Logic of Prices

In an era of digital surveillance and behavioral economics, understanding how prices are set is essential for financial literacy. This plan is ideal for consumers, marketers, and students of economics who want to decode the invisible forces that dictate what we pay.

2 h•4 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Shadow Governance of Gossip

This plan is essential for sociologists, community leaders, and professionals navigating complex organizational politics. It reclaims gossip as a sophisticated survival mechanism and a primary tool for informal governance in both physical and digital spaces.

1 h 30 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

The Gospel of the Library

This plan explores the intersection of extreme wealth and public service through the lens of Andrew Carnegie's library movement. It is essential for historians, philanthropists, and urban planners seeking to understand how private capital shapes public intellectual infrastructure.

1 h 30 m•3 Разделы

ПЛАН ОБУЧЕНИЯ

Power, Money, and Daily Life

This learning plan is essential for anyone seeking to understand the invisible forces of governance and economics that shape our world. It is designed for curious minds and aspiring policy thinkers who want to move beyond headlines to grasp how power and capital actually function.

2 h•4 Разделы

Создано выпускниками Колумбийского университета | в Сан-Франциско

BeFreed объединяет глобальное сообщество любознательных людей

4.7

средняя оценка

Более 7,84 тыс. оценок приложения

Сообщество BeFreed

Честно говоря, я ещё даже не изучила приложение полностью, но за последние несколько дней оно меня по-настоящему впечатлило… BeFreed — совсем другой уровень по сравнению с любыми учебными приложениями, которыми я пользовалась. Оно невероятно увлекает и действительно улучшает концентрацию — то, что нужно всем, кто бесконечно листает ленту!

@ladyInfinity

Я купил BeFreed ровно 23 дня назад и с тех пор пользуюсь им каждый день. Оно полностью встроилось в мой рабочий процесс и привычку учиться.

@jayallen

Честно говоря, приложение превзошло все мои ожидания. Я могу попросить его сгенерировать аудио на любую тему, какой бы она ни была, и результат впечатляет. Моя профессиональная область — специализация в психотерапии, она мультидисциплинарная, но ответы очень точные.

@Raguipa

Больше всего я ценю то, насколько меньше я стал листать ленту: меньше времени уходит на поиск и больше — на усвоение информации. Сочетание полных аудиокниг, подкастов и планов обучения — блестящее.

@colonyofcreatorsNGO

Я уже 24 года работаю инструктором ускоренного обучения PhotoReading… книги, чтение и обучение — моя стихия, и BeFreed отлично справился, предложив инновационный подход к подаче информации в лёгкой для восприятия форме.

@BeFreed user

Это не просто приложение с кратким содержанием книг: я попробовал режим «весёлого чтения», и это гораздо лучший пересказ и способ схватывать идеи, чем традиционный. Уже ради одного этого оно того стоит.

@austinakon

Обожаю это приложение. Пользуюсь несколько дней и не могу перестать слушать. Отличный способ начать.

@jcrules328

Мне очень нравится это приложение; я тестирую его уже около месяца и считаю настоящей находкой. Оно отлично работает, потому что в BeFreed можно создавать собственные темы, а голос замечательный — с безграничным выбором озвучек.

@DanielCZ

Честно говоря, я ещё даже не изучила приложение полностью, но за последние несколько дней оно меня по-настоящему впечатлило… BeFreed — совсем другой уровень по сравнению с любыми учебными приложениями, которыми я пользовалась. Оно невероятно увлекает и действительно улучшает концентрацию — то, что нужно всем, кто бесконечно листает ленту!

@ladyInfinity

Я купил BeFreed ровно 23 дня назад и с тех пор пользуюсь им каждый день. Оно полностью встроилось в мой рабочий процесс и привычку учиться.

@jayallen

Честно говоря, приложение превзошло все мои ожидания. Я могу попросить его сгенерировать аудио на любую тему, какой бы она ни была, и результат впечатляет. Моя профессиональная область — специализация в психотерапии, она мультидисциплинарная, но ответы очень точные.

@Raguipa

Больше всего я ценю то, насколько меньше я стал листать ленту: меньше времени уходит на поиск и больше — на усвоение информации. Сочетание полных аудиокниг, подкастов и планов обучения — блестящее.

@colonyofcreatorsNGO

Я уже 24 года работаю инструктором ускоренного обучения PhotoReading… книги, чтение и обучение — моя стихия, и BeFreed отлично справился, предложив инновационный подход к подаче информации в лёгкой для восприятия форме.

@BeFreed user

Это не просто приложение с кратким содержанием книг: я попробовал режим «весёлого чтения», и это гораздо лучший пересказ и способ схватывать идеи, чем традиционный. Уже ради одного этого оно того стоит.

@austinakon

Обожаю это приложение. Пользуюсь несколько дней и не могу перестать слушать. Отличный способ начать.

@jcrules328

Мне очень нравится это приложение; я тестирую его уже около месяца и считаю настоящей находкой. Оно отлично работает, потому что в BeFreed можно создавать собственные темы, а голос замечательный — с безграничным выбором озвучек.

@DanielCZ

Мне очень нравится, что полезную, сжатую информацию и идеи можно получить в виде аудио в стиле подкаста на 8–15 минут. Я не большой фанат подкастов из-за «воды», но здесь её нет совсем.

@BeFreed user

Я заканчиваю докторскую и вынужден читать много незнакомого материала… В BeFreed достаточно ввести запрос — приложение само находит источники и создаёт аудиоподкаст. Мне процесс в BeFreed кажется удобнее, чем в NotebookLM.

@Brad

Я часто ищу на YouTube, что послушать за завтраком, на прогулке или по дороге на работу, и BeFreed предлагает ещё более точный подход — без рекламы и без «воды»!

@BeFreed user

Самое лучшее в этой платформе — её универсальность. Нет буквально ни одной темы, которая была бы ей не по зубам. Она справляется со всем, что ей даёшь… Редко встретишь учебный инструмент без ограничений, который действительно выполняет обещания.

@jayallen

BeFreed — потрясающее приложение. Благодаря удобному дизайну я трачу меньше времени на навигацию и больше — на учёбу. Сочетание аудиокниг, подкастов и планов обучения — гениальная комбинация, которая полностью изменила мой распорядок дня.

@BeFreed user

Сначала мне понадобилось время, чтобы разобраться, как создавать подкасты на итальянском, а потом — бум! Это же великолепно! Можно попросить объяснить любую тему, и он делает это отлично и очень умно!

@matteo77

BeFreed стал моим ежедневным приложением для аудиокниг… Больше всего мне нравится, что ты вставляешь свой текст — и получаешь аудио, которое можно слушать на ходу.

@kotanzu1

Мне очень нравится, что полезную, сжатую информацию и идеи можно получить в виде аудио в стиле подкаста на 8–15 минут. Я не большой фанат подкастов из-за «воды», но здесь её нет совсем.

@BeFreed user

Я заканчиваю докторскую и вынужден читать много незнакомого материала… В BeFreed достаточно ввести запрос — приложение само находит источники и создаёт аудиоподкаст. Мне процесс в BeFreed кажется удобнее, чем в NotebookLM.

@Brad

Я часто ищу на YouTube, что послушать за завтраком, на прогулке или по дороге на работу, и BeFreed предлагает ещё более точный подход — без рекламы и без «воды»!

@BeFreed user

Самое лучшее в этой платформе — её универсальность. Нет буквально ни одной темы, которая была бы ей не по зубам. Она справляется со всем, что ей даёшь… Редко встретишь учебный инструмент без ограничений, который действительно выполняет обещания.

@jayallen

BeFreed — потрясающее приложение. Благодаря удобному дизайну я трачу меньше времени на навигацию и больше — на учёбу. Сочетание аудиокниг, подкастов и планов обучения — гениальная комбинация, которая полностью изменила мой распорядок дня.

@BeFreed user

Сначала мне понадобилось время, чтобы разобраться, как создавать подкасты на итальянском, а потом — бум! Это же великолепно! Можно попросить объяснить любую тему, и он делает это отлично и очень умно!

@matteo77

BeFreed стал моим ежедневным приложением для аудиокниг… Больше всего мне нравится, что ты вставляешь свой текст — и получаешь аудио, которое можно слушать на ходу.

@kotanzu1

Узнайте больше о том, как обсуждают BeFreed в интернете

Начните своё обучение прямо сейчас

Краткое содержание «Голиаф»

Обзор: Краткое содержание «Голиаф»

Изучите Краткое содержание «Голиаф» в разных стилях обучения

Трест, который съел государство

Две Америки 1912 года

Следите за каждым словом во время прослушивания

Машина Меллона

Конгрессмен, победивший титана

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Монополия — союзник фашизма

Создание экономики среднего класса

Следите за каждым словом во время прослушивания

Тихая контрреволюция

Профессора, сделавшие монополию уважаемой

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

План, разработанный в Чикаго

Денежная машина Ристона

Следите за каждым словом во время прослушивания

Последняя битва популиста

Железная дорога, нарушившая правила

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Три ответа на один кризис

Реформаторы, пожравшие своих

Следите за каждым словом во время прослушивания

Две партии — одна доктрина

Бал хищников

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Время платить по счетам

Вы дочитали Краткое содержание «Голиаф» до конца

Ключевые темы: Краткое содержание «Голиаф»

Лучшие цитаты — Краткое содержание «Голиаф»

Персонажи: Краткое содержание «Голиаф»

Об авторе

Скачать резюме книги «Голиаф»

Пользователям также понравилось

Частые вопросы про Краткое содержание «Голиаф»

What is Goliath: The 100-Year War Between Monopoly Power and Democracy about?

Who should read Goliath: The 100-Year War Between Monopoly Power and Democracy?

What are the main arguments in Goliath by Matt Stoller?

How does Goliath connect monopolies to authoritarianism?

Узнать больше

BeFreed объединяет глобальное сообщество любознательных людей

Изучите Краткое содержание «Голиаф» в разных стилях обучения

Трест, который съел государство

Две Америки 1912 года

Следите за каждым словом во время прослушивания

Машина Меллона

Конгрессмен, победивший титана

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Монополия — союзник фашизма

Создание экономики среднего класса

Следите за каждым словом во время прослушивания

Тихая контрреволюция

Профессора, сделавшие монополию уважаемой

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

План, разработанный в Чикаго

Денежная машина Ристона

Следите за каждым словом во время прослушивания

Последняя битва популиста

Железная дорога, нарушившая правила

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Три ответа на один кризис

Реформаторы, пожравшие своих

Следите за каждым словом во время прослушивания

Две партии — одна доктрина

Бал хищников

Получите больше: Краткое содержание «Голиаф»

Время платить по счетам

Вы дочитали Краткое содержание «Голиаф» до конца

Пользователям также понравилось

Узнать больше