Глава 9
Отатраловый берег: Девочка, переписанная болью
Нить повествования возвращается к морю, к кораблю «Силанда» и к Фелисин. Здесь история окончательно перестаёт быть повествованием об армиях и становится исследованием того, что выживание делает с человеком изнутри. Если вы хотите понять главный нерв этой книги, он здесь.
«Силанда» бежит через Пути, когда брешь в самой реальности — затопленный отрезок Куралд Эмурлана, расколотого мира Тисте Эдур — начинает разрывать корабль. Появляются Т'лан Имассы, древняя армия нежити, связанная клятвой Первой Империи. Их ведёт коститель Хентос Ильм, и среди них находится воин Легана Брид. Он приносит себя в жертву, чтобы запечатать брешь. Без пафоса, просто старый бессмертный солдат решает перестать существовать, чтобы чужаки могли жить дальше. Перед уходом он отдаёт свой древний меч морскому пехотинцу по имени Штормовой. Затем чудовищный дракон-нежить — Солетакени, способный принимать форму единого исполинского зверя, — проталкивает корабль через остатки разрыва. Солетакени и Диверси — две стороны одного древнего проклятия. Одни принимают форму одного огромного зверя, другие распадаются на сотни мелких — крыс, пауков или ворон. В обоих случаях зверь постепенно пожирает человека внутри. Кулп, маг корабля, сжигает почти все силы на иллюзию, чтобы удерживать судно, и «Силанда» выходит на другую сторону, охваченная драконьим огнём.
Бодин, каторжник, почти не проронивший ни слова за всё плавание, закрывает Фелисин своим телом, и они вместе падают в воду. Корабль, остатки команды, Хеборик, Кулп — все рассеяны, их судьба неизвестна.
Фелисин и Бодин выплывают на берег Семи Городов. И именно здесь всплывает тайна Бодина. Он вовсе не каторжник. Он принадлежит к Талонам — тайному ордену, подконтрольному Танцору, богу-убийце, погибшему вместе с Келланведом. К Фелисин его приставила её собственная сестра Тавор — та самая, что арестовала её и отправила на рудники. Бодин всё это время был её тайным телохранителем, защищавшим девушку, которая и не подозревала о такой защите. Когда Фелисин осознаёт это, она не чувствует спасения. Она чувствует предательство, ставшее ещё глубже. И она прогоняет его.
Эта реакция становится понятной, только если вспомнить, что с ней сделали отатраловые рудники. Фелисин вошла туда знатной девушкой, а вышла существом, собранным из защитных механизмов. Отатрал — редкая руда, нейтрализующая магию. На рудниках работают рабы именно потому, что магия там бессильна: ни один маг не спасёт, ни один Путь не откроется. Есть только кирка, жара и мужчины вокруг. Фелисин выжила с помощью дурханга — наркотика, глушившего реальность, — и благодаря продаже своего тела за защиту. В месте без магии и закона единственная валюта — это то, что твоё тело может купить у того, кто сильнее. Это не моральное падение. Это холодный механизм выживания: дурханг давал онемение, а онемение давало дистанцию, чтобы дышать ещё один день. Но это онемение выжгло в ней способность верить тому, что даётся даром. Когда выясняется, что Бодин защищал её из верности Тавор, а не из похоти или случайности, она видит в этом не доброту. Она видит ещё одного человека, имевшего над ней власть без её согласия. Она прогоняет его, потому что принять его — значит признать, что она нуждалась в спасении. А признать это — значит прикоснуться ко всему, что с ней сделали на рудниках.
Она, Хеборик и Кулп снова находят друг друга — уже без Бодина, которого она считает погибшим. Но воссоединение длится недолго: сам Вихрь, шторм, давший имя восстанию, накрывает их и погребает в городе Первой Империи, затерянном под песками. Обрубки рук Хеборика, отмеченные странной силой, при контакте с погребёнными руинами начинают передавать в его разум обрывки истории. Перед ним встаёт картина древнего неудавшегося ритуала: попытки Возвышения сил Солетакени и Диверси, остановленной вмешательством Т'лан Имассов — тех самых хранителей, что возникают везде, где история затрагивает старые раны. Хеборик превращается в сосуд для памяти мира, и это разрушает его, даже наполняя знаниями, которые не должен нести ни один живой человек.
Они спасаются из руин, спускаясь и поднимаясь по отвесным скалам. Это становится возможным только благодаря призрачным рукам Хеборика: их хватка нечеловечна, они чувствуют камень так, словно отсутствующие пальцы стали чем-то большим. На поверхности их подбирает торговец по имени Навал Эбур. Он предлагает еду и кров, но оказывается тем, о чём эта история предупреждает постоянно: хищником в маске. Это Диверс, рой крыс в обличье богатого человека, держащий мертвецов в качестве слуг. Он убивает Кулпа. Он почти убивает Хеборика и Фелисин.
И тут возвращается Бодин.
Его бросили умирать, но он возвращается, чтобы принять бой одновременно с Диверсом-торговцем и с Солетакени в обличье медведя. Один, без шансов, когда нечего доказывать и нечего терять. Он побеждает в том смысле, что Фелисин и Хеборик остаются живы. Но он не побеждает ни в каком другом. Обгоревший почти до неузнаваемости, он подползает к Фелисин и умирает у неё на глазах. Умирая, он показывает ей нежность, о которой она не смела помыслить. Маска жесткого каторжника спадает, когда ей больше нечего защищать. Это самая жестокая конструкция скорби: единственный человек, любивший её безусловно, — это тот, кого она уже однажды отвергла. И правду о нём она узнаёт в тот самый миг, когда теряет его навсегда.
Сломленная горем, она вместе с Хебориком бредёт вглубь Рараку и натыкается на Леомана и гигантского воина Тоблакаи. Они охраняют труп настоящей Ша'ик, а рядом лежит Книга Дриджны. Сам Вихрь замирает. Фелисин, опустошённая яростью и утратой именно в той форме, которая нужна шторму, подходит к телу. Леоман и Тоблакаи падают на колени. Они верят, что перед ними — перерождённая Ша'ик.
Вдумайтесь в жестокость этого момента. Девочка, проданная в рабство собственным правительством, опустошённая наркотиками, насилием и горем, подходит к трупу мёртвого пророка, и пустыня в ответ вручает ей корону, сплетённую из всего, что с ней сделали. Возвышение в этом мире часто работает именно на этом топливе: не на добродетели, а на ране. Не на выборе, а на сыром материале травмы, когда больше не из чего собрать человека.
